Эйнштейн настолько был велик,
Что миру показал язык.
Чему он собственно был рад,
Что Е = mC квадрат!
Ну шельма, выдумщик, ну хват!
Он дал космический охват.
От Солнца до галактики
За счет научной тактики.
Пройдя по млечному пути,
Куда другому не дойти,
Он суть проблемы раскусил,
И на весь мир заголосил:
"Воспринял с недоверием
Клубок антиматерии,
Что как черней чернила,
Сидит внутри Светила.
Еще от Ноя и Софокла
На нас смотрели пятна-окна,
А в них антиматерия
В вещественном критерии.
Ты на Светило только глянь,
Все тишь да гладь, а дело дрянь.
Где тоньше оболочка,
Вот там и заморочка.
Порвется тихо, или звонко,
Но только там, где было тонко
Пример тому была жара
А это вовсе не мура".
Нависла главная беда
В общественном сознании —
Проглотит черная дыра
Все наше мироздание.
Вот и выходит оно так:
Альберт был вовсе не дурак.
В себе заметил перемену.
Теперь от смеха сам не свой,
Когда прошиб я мордой стену,
Идя с понурой головой.
Теперь, как вспомню этот случай
И на лице не тот пейзаж,
То наношу примочки кучей
На потускневший макияж.
На место становятся диски
И боль исчезает в плече,
Танцует на мне массажистка,
Тонка, как фитиль на свече.
Танцует моя китаянка,
Восточная фотомодель.
Наверное, так же вакханки
Плясали под Пана свирель.
Танцуют синхронные тени
На стенах и на потолке,
Пляши, массажистка, без лени,
Без устали и налегке.
Скачи, как дикарь на пироге,
Как Пан танцевал с Сирингой.
Я тоже, как он, колченогий
И тоже трясу бородой.
Ах, мне бы сорваться, хмелея,
С тобою войти в резонанс,
Но смирно лежу и не смею
Прервать танцевальный сеанс.
Сверкает натёртая маслом
На скользких лопатках ступня.
Желанье сверкнуло, угасло,
В зрачках не заметно огня.
Досадная вышла осечка,
Природе перечь — не перечь.
Я — старая сальная свечка,
Мне этот фитиль не зажечь.
Мирра Сахновская, Чехова Ольга,
Лиза Мукасей, Марго Воронцова,
Не из-за денег вы — из чувства долга
Шли в нелегалки, как на Голгофу.
В школах особых долбили морзянку,
Сотни учили таблиц шифровальных.
Шли в диверсантки, шли в содержанки,
К старым козлам пробираясь в спальни.
Из состраданья, от страсти, со страху ли,
На языке изъясняясь ломаном,
Девушки наши весь мир перетрахали,
От А.Эйнштейна до Гитлера с Борманом.
Нет, мы не знаем, в каком она звании,
Может, старлей, а быть может — полковник,
Русская девушка, Кущенко Аня,
Новая дива романов альковных!
Ты по заданию вышла за Чэпмена,
Гордость в себе подавивши советскую,
И поступила в Fortis Investments
Сразу на должность вице-президентскую.
Жизнь ты вела бесконечно опасную,
Шефов бомбардировала шифровками
Способом хитрым: через «Одноклассников»
И уходила от слежки так ловко ты.
Но засветилась… на рваной квитанции.
Вмиг докопались агенты глазастые
И передали в газеты сенсацию:
Нет на Fake street 99-го.
Знаем: Бюро Федеральных Расследований
Хочет поссорить две мирные нации,
Ловко подставив Обаму с Медведевым.
Будут им гамбургеры икаться.
Судьи корыстные, всё скупердяи,
Ане не верят в залог миллионный.
Шефы не скоро тебя обменяют,
Нет у России в запасе шпионов.
Бизнес, карьера, богатство, возможности -
Рухнуло всё, впереди лишь мытарствия.
Анечка Кущенко стала заложницей
Перезарядки между государствами.
Двадцать и восемь, лет пять до свободы ей,
Выйдет на волю тридцатитрёхлетнею,
Гордой, красивою, но безработною:
Не доверяют сидевшим агентам.
Шефа представят к ордену Знамени,
Новые звёзды, на брюки лампасы,
Ане поставят на родине памятник,
К званью добавив приставку: «запаса».
Снова займётся риал-эстэйтом:
К пенсии всё же прибавка заметная.
Мужа найдёт себе — авторитета,
Чтоб от клевет защититься со сплетнями.
Будет раз в год появляться на праздниках,
Словно ожившее ископаемое
И, сиротливою, на «Одноклассниках»,
Станет страничка, необновляемая.
Выступление российского президента в Стэнфордском университете в Калифорнии слушали не только бизнесмены и представители научных кругов США.
Аспирантка Стэнфорда Анастасия Заколюкина не ставила перед собой цели во что бы то ни стало
уехать из России, но ту специальность в области экономических исследований, которой она занимается, еще несколько лет назад в России нельзя было получить вовсе.
"Когда я ездила в Россию еще несколько лет назад, все мои друзья говорили, что надо оставаться в стране, что сейчас появилось множество возможностей, — рассказывает она. — Но в последний
свой приезд я больше слышала разговоров о том, что кто-то уже уехал, а кто-то собирается уехать".
"Большинство моих друзей на стадии открытия собственного бизнеса — и именно в этот момент они напрямую сталкиваются со всем тем, что мешает развитию России, — добавляет она. — И пока это
никуда не денется, красивые слова останутся только словами".
(BBC)
============================================
Ностальгия с большим «НО»
Борьба единства с противоположностью,
Как пьяная, кружится голова:
Нас соблазняют новые возможности
И президента лестные слова.
Но как расстаться с тёплой Калифорнией,
На Сколково сменять Пало-Альто,
Ватерклозет на тесную уборную,
Купальник на песцовое пальто?
Столы не накрывайте в Шереметьево:
В Москве зимой сугробы глубоки,
Там по проспектам шастают Медведевы
И в валенках гуляют мужики.
Там в будущее смотрят неуверенно
И современных нет госпиталей,
Там мраморный сабвэй имени Ленина
И мраморный его же мавзолей.
Квартиру, даже пусть замоскворецкую,
Желанья получать, поверьте, нет.
Милее шара университетская
Нам, чем шарашек университет.
Забыли мы каникулы пасхальные,
Не веруем ни в Бога, ни в стабфонд,
Во власти, бесконечно вертикальные,
И светлый, но далёкий горизонт.
И песни, и стихи забыты детские,
Мечты мешают, как в ботинке гвоздь,
И гордость пресловутая советская
Пусть собственная, но не собственность.
Нам не сменять «Шираз» на «Кахетинское»,
И отдых на досуг в очередях,
Удобную страховку медицинскую
На вечно в душу въевшийся госстрах.
Пускай в душе всё перебаламучено,
Не манит нас российская земля,
Ни путаные плана Вовы Путина,
Ни даже Вексельберга векселя.
Не стройте школы в Сколково, Гадюкино,
И оффисы, похожие на хлев.
Нет! Не вернётся Настя Заколюкина
Из Стэнфорда в какое-то РФ!!!
Игорь Иртеньев
Уход отдельного поэта
Не создаёт в пространстве брешь.
В такой большой стране, как эта,
Таких, как мы, хоть жопой ешь.
Я Евгений, ты — Евгений
Не держим мы в кармане фигу,
Но знаем точно наперёд:
Уйдёт от нас Иртеньев Игорь -
И жопа с голоду помрёт.
Две недели я не был на странице, за две недели никто не сподобился отреагировать на мой опус. А посему — чао!
|
i ♥
SVENSON
|
25.04.10 14:23, изменен в 14:26
|
Это рифмованная попытка как-то охватить разом все штаты Америки. В алфавитном порядке. Кое где оговариваются особенности региона. Стишок никакой литературной ценности не представляет. Ну, как я
понимаю, Литературный салон тоже не "Золотой век".
СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ.
1
Не секрет — копыловых сваха,
Прописалась вчера в Айдахо ,
Превратив свои будни в сказку,
Осерчав ни за что на Аляску.
2
Пусть у нас безысходность БАМа,
Зато там — жара, Алабама.
Вправо шаг — заказника зона,
Слева по курсу — Аризона!
3
Арканзас, Чукотка — не близки,
Жизни уровни наши так низки.
Вся Айова туманом укрыта,
Не узнать, где собака зарыта.
4
Виргиния - штат президентов
Территория спорных моментов
Вермонт - сахар кленовый,
Открыт по коже завод новый.
===
5
Хороши Вайоминг а парки,
Были б рэнды, тугрики, марки.
Вашингтон — и штат и столица.
Не понять их — не русских лица.
6
В маркетах штата Висконсина,
Серпов нет, как и керосина.
Стригут пальмы, из них — подушки,
На Гавайях - заразные мушки.
7
Штат Георгия, водопадов край,
Пшеница, рис, паломников рай.
Делавэр. Фрукты, змеи, болота,
Были деньги — пропала охота.
8
Виргиния с Огайо — рекой,
Глянуть бы, а там — на покой.
Колумбия округ — отсчета точка,
На жительство вид — уха мочка.
9
Иллинойс. Чикаго. Мяса — горы,
За первое место идут споры.
В Индиан е есть крики, чероки,
С сиу тоже хватает мороки.
10
"Отель Калифорния " все знают,
Где только песню не играют.
В Канзас е течет Миссури-река,
Меня туда не зовут… пока!
11
В Коннектикут е с моралью строго,
Причин стародавних тому много.
Кентукки. Синие лужайки.
Гуляет раша, задрав майки.
12
Золото, виски, Колорадо
Помыть бы там песок надо.
В Луизиане — касторка, соль,
Тоже неплохо, но денег — ноль!
13
Бумагой из риса Миннесоты
Не соблазнить, не меда соты.
В Миссисипи — воля охотникам!
Проходу нет столярам, плотникам.
14
В Миссури — рощи кипариса,
Все есть: от никеля до риса.
Мэриленд, Балтимор, Потомак,
Не так бы ребята надо, не так!
15
Мичиган. Романтика. Гурон.
Лови момент, не лови ворон.
В чащах Мэн а — долой скуку,
Забыл калибр, набил руку!
16
Массачусетс: камбала, треска,
Не советую — сплошная тоска.
Постарайся каньоны Монтаны ,
Обходить стороной — не фонтаны!
17
Нью-Гампшир — знакомые лица!
Горностай, росомаха, куница.
Неприглядности штата в Небраске,
Те же самые, что на Аляске.
18
Из Джерси, что с приставкою Нью,
С давних лет я рубахи шью.
О секретах штата Невада ,
Знают те, кому это не надо.
19
Штат Нью-Йорк. Там Онтарио, Эри.
Мало кто слышал о них в эсэсэре.
В Мексико — Нью — пряжа, горшочки,
Руссо туристо — над "и" точки.
20
Охайо, холмы, леса, гроты,
Там можно упрятать солдат роты.
В Оклахоме проблема напиться,
Как тут не вспомнить озеро Рица.
21
Орегон. Лес рубят, летят щепки,
На головах — бейсболки, не кепки.
В Пенсильвании — уйма народа,
А раз так, значит — нет кислорода.
22
Род — Айленд , штат как штат,
В обиходе кокос, батат.
В Каролине, не в той, а в этой,
Двор печатный. Зарплата — монетой.
23
В обоих Дакотах - дика природа,
Одна беда, к реке нет прохода,.
Теннеси вглубь — одни забои,
Рубают уголь "америкэн бои".
24
Про Техас много песен сложено,
Укрывать верх машин там положено.
На просторах Флориды штата,
Не уйти от Большого брата.
25
Кулик славит болото. Юта!
Патриот, нам его не унять!
Здесь он профи по части уюта,
Нам ли ему на это пенять!
15 фев. 09 г.
|
i ♥
SVENSON
|
25.04.10 14:12, изменен в 14:13
|
Я рад, что меня приняли в клуб. В меру своих слабых сил постараюсь участвовать во всех мероприятиях. Для справки: если меня нет на ленте, обсуждающей то или иное творение, значит у меня к нему
отношение неоднозначное.
Посему — эту "рюмку" пропускаю.
У меня в основном проза. К рифмованным страшилкам не тяготею, кое что домотканного уровня на суд представлю, не пройдет и часа.
Что касается длинномерных произведений... Выставлю для начала с пяток. Если не пойдут, на том и остановимся. Не загадываю...
Расцветали яблони и груши,
Завезли в Черкизовский хурму,
Позвонила Шендеру Катюша,
Катя Г. по прозвищу Муму.
Он принёс, побритый и пахучий,
Роз букет с коробкою конфет,
А в кармане был на всякий случай
Синих капсул маленький пакет.
Долго он лизал её и лапал,
Раздевал три раза догола,
Катя Г. (наверное, Гестапо)
Подмахнуть ни разу не смогла.
Он не знал Катюшу подсадную,
Что в душе Катюша — патриот,
Шендер верность сбережёт всухую,
А flash-drive Катюша сбережёт.
Целовала, поджимая губы,
Своего стесняясь неглиже,
А наутро — видео в youtub'е
И в десятках собственных ЖЖ.
Пусть он вспомнит девушку простую,
Пусть посмотрит запись весь народ,
Вспомнит Витя юность холостую
И увидит, кто кого eбёт.
Расцветали яблони и груши,
Слышно трель весеннюю скворца,
По Тверской опять идёт Катюша,
Либералов ловит на живца.
И.Бродский Плюнуть, что ли, в Днипро, может, он вспять покатит, Поворот всех рек Вышел Бродский Иосиф на водный простор, Плюнул Бродский в Остёр — затупился Остёр. Плюнул Йосиф в Десну — разболелась Десна, Покатились назад Бузулук и Шексна. Басандайку на левую ногу надел И раздел до исподнего водораздел. Разгулялся по весям поэт-молодец: Повернул Кострому, Колыму, Керженец, Хатангу, Попиган, Анабар и Котуй, На три буквы послал непокорный Кухтуй. Разогнал Ангару, Индигирку и Мгу, Пнул ногою Неву — затопил Петербург. И в истерике Терек забился меж скал, Взад Чапаева выбросил бледный Урал, Поменялись местами Сунжа и Унжа И запахла местами Большая Какша. Только в Чёрную речку не плюнул поэт: Там дуэльный торчал из воды пистолет.
Иосиф Бродский «Большая элегия Джону Донну» Джон Донн уснул, уснуло всё вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. …………………………………………………… Соседней крыши белый скат. Как скатерть её конёк. И весь квартал во сне. …………………………………………………… В подвалах кошки спят, торчат их уши. …………………………………………………… Звезда сверкает. Мышь идёт с повинной. …………………………………………………… Лисицы, волк. Залез медведь в постель. …………………………………………………… Все крепко спят: святые, дьявол, Бог. «Усни, себя не мучь!» Иосиф Бродский Тихо в лесу Настала ночь, уснул беспечный Бог, И все в округе стали спать безбожно: Со стулом — табуретка, потолок На пол упал, на противоположный. Сапог — с подстилкой, с койкой спит матрас, С тяжёлой гирей — маятник неспешный, Кувшин впотьмах терзает чей-то таз, Свеча стекает тихо на подсвечник. Утратив нюх, совок с буржуйкой спит. Повиснув на карнизах, спят гардины. Замок — с отмычкой, в булке нож сопит, И в мышеловку лезет мышь с повинной. В подвалах кошки, надрываясь, спят, С лисицей — волки, всадники — с конями, Архангел спит, трубой своей объят, Спит дьявол с разнополыми чертями. С гнездом — кукушка, стерляди в реке, Дубы — друг с другом, спят с платаном ели, И крыша тихо едет на коньке. Читатель: «Ах!» — уж с ним медведь в постели! В обнимку спит с мундиром аксельбант, С хореем — ямб, с портвейном — цинандали. Стихи уснули. Но не спит талант! И здравый смысл. Они не ночевали.
честно говоря пока ничего умного не придумал
без конфликта нет развития
антагонист — в голивудском блокбастере второй после героя, а бывает что и первый — смотря как массовое сознание зацепится, за Жеглова или за Шарапова?
тезис антитезис синтез — учит нас гегель
без антагониста нет синтеза — но и на каждый синтез найдётся свой антагонист во славу вечного движения
куда? по кругу, набирая обороты и выходя за
антагонист за пределами логики и всегда лицом к центру центрифуги куда влечёт эффект мнимого единства
сизифу не победить даже камня в почках — но боги усомняться в своей вечности и скажут нет эксперименту
Целую пальцы. Каждый ноготок
И каждый завиток неповторимый.
Я их перебираю, как игрок
Тасует карт колоду одержимо.
Мы, наконец, друг друга обрели,
Забыв про пережитые печали.
Целую пальцы нежные твои.
Они сегодня от ходьбы устали.
СРЕТЕНИЕ Я на земле не жил – квартировал, Страшился смерти, да и жить боялся, Казалось, я чего-то долго ждал, Но кажется, что, наконец, дождался. Оно пришло, как робкий ручеёк Вливает в реку тихое теченье: Вдруг всё существование моё И смысл приобрело, и завершенье. Кого не знаю, мне благодарить, Явилась ты, а прочее неважно. С тобой теперь совсем не страшно жить И умереть с тобой уже не страшно. Ты засыпаешь тихо на груди, Моя с небес слетевшая свобода. Нет, я не долго ждал твоей любви — Всего лишь сорок три коротких года. УТВЕРЖДЕНИЕ Пишу тебя, как книгу бытия, Читателям её не адресуя, И росписи на теле: «Ты – моя!!!» Скрепляю, как печатью, поцелуем. А вечером в концертном платье ты Стоишь одна перед послушным хором. Движенья, и строги, и просты, Прочерчивают в воздухе узоры. Логичны, как спряжения октав, Точны, как колебанья метронома — Так кисточкой искусный каллиграф Рисует иероглифов изломы. Стройна и грациозна. Как змея, Собой гипнотизируешь хористов, Но в каждом жесте росчерк: «Я – твоя!!!» Читаю на листе бумаги чистом. И, властно укрощая голоса, Кричат мне руки: «Я – твоя, любимый!» Они неудержимы, как гроза, Но я-то знаю, как они ранимы. Я знаю, как они напряжены И знаю, как они любвеобильны, Но я-то знаю, как они сильны, Но мы-то знаем, как они бессильны. Нет, никому на свете не узнать, Что в этот вечер ты была моею, Что утверждающую круглую печать Скрывает чёрный воротник на белой шее.
Иду с работы, дело к ночи. Сообразил без выкрутас, Что выбирая путь короче, Почти выигрываю час. В проулке мрак и нет подсветки. Крадусь во тьме, как кот в мешке. Как вдруг слетела птица с ветки И...долбанула по башке. "Ты что, пернатая паскуда, Нашла в моих-то волосах! Тебе что нет другого блюда В иных общественных местах? Ты видно жертва перестройки, Коль подвернувшийся субьект Тебе затмил харчи с помойки, Чтоб свой повысить интеллект. Эх, попадись ты мне! Теперь я Не упущу живой товар. Тебе я выдергаю перья За твой предательский удар". Пока грозил, а струйка крови Текла с виска за воротник. И я застыл, нахмурив брови. Через минуту вовсе сник. Но тут раскаркалась ворона: "Ты что домой-то не идешь!" "Та-а-к, расслабляет оборону И провоцирует балдеж". Но я давно словам не верю: "Меня живьем ты не возмешь! Я дам отпор любому зверю, И кабану, и птице тож". На этот раз кусочек сыру Господь вороне не послал. "Смотри, расстанешься с квартирой!" — Я напоследок прокричал. "Иди домой, — приплюснув веки, Ворона вновь произнесла, — Не все вы люди — человеки" . И в мрачном духе понесла. Но тут задумался я крепко — Совет-то добрый и простой. Ведь здесь не очередь за репкой. И я решил пойти домой. На лоб опять надвинул кепку. Напрасно я ее снимал. К виску пришпилил листик скрепкой, И вдоль дороги пошагал. Уже из дома поздно слышу, Во-о-н там, где был, истошный крик: "Ой, мама, бьют, пробили крышу! И хлещет кровь за воротник". "Ах ты торгашеская морда! Сейчас мы вскроем твой багаж. И по кавказской роже гордой Размажем женский макияж". Братва дралась самозабвенно, От всей торгашеской души. Не потому ли, что мгновенно Не поделили барыши. А там еще минут пятнадцать Накал конфликта нарастал. Потом те ринулись спасаться, Был для кого закончен бал. * * * Как был я так не дальновиден: Какую птицу обругал. А ведь итог был очевиден, Что я б в историю попал. Там, где сценарий близок к свалке Своим явлением не мозоль, А то потребность в катафалке Превысит проигрыша боль. В тревожной жизни пригодится И амулет на ремешке. В конце скажу: "Спасибо, птица, Что долбанула по башке".
Снова небо привычно-близкое,
Полоса, многократно накатанная,
Стюардессы, ряды пассажирские,
И еда, в целлофан запечатанная.
Обрываются связи привычные,
Телефоны, и-мейлы и форумы,
Только окна вокруг бойничные,
Да и те занавеской притворены.
Разговоры звучат иностранные,
Незнакомое, тесное общество.
Наконец-то оно, долгожданное
Независимое одиночество.
Ни страдания, ни прощания,
Не ищите меня, не обрящете.
О последнем моём желании
Не расскажут чёрные ящики.
Я вспоминаю юность, даль за далью,
Как, окружённый кронами берёз,
Одну из них, надрезав, целовал я,
Ни разу не целованный всерьёз.
Но дни пройдут, окончатся дороги
И, как берёзку юности своей,
Я буду пить своей любимой соки,
Припав губами меж её ветвей.
У изжоги ногти не стрижены,
А с похмелья мысли бесстыжие,
И во рту то, что кошки, естественно,
Да в глазах чёрно-красное месиво…
Клином клин плеснёт огнедышаще
Сквозь слезу по английски услышу: «Щет!»
Не настолько всё так зависимо
Сколь податлив на Бис! и Брависсимо!
Не, навряд ли это наследственное
Разве что немного, как следствие
Зарекался козёл в огород не лезть
Да и волку диета не песнь, а месть
Не дождаться с небес отпущения,
Я не верю судьбе... я вообще... не я.
Глупо наверно… Достаточно глупо писать письмо почти незнакомому человеку, да ещё и теша себя оправданием – просто так, помечтать. Просто так, захотелось поговорить. Нет, совершенно не надеясь на диалог, хотя… Наверняка не упущу возможность представить Вас себе, сидящей напротив, за пластиковым столиком с бокалом красного полусухого, в жаркий июньский день, где-нибудь на увитой плющом веранде тихого пригородного кафе. Солнечный свет, как и я, мы вместе прячем взгляды, где-то в сердечковых листочках плюща, делаем вид, что гоняемся за басовитым шмелём в поисках новых сиреневых и розовых колокольцев со сладким нектаром. Тонкий его запах плывёт в полуденном горячем воздухе, смешивается с запахомом Ваших духов. Никогда не разбирался в парфюме, но этот нежный шелест ароматов в воздухе смущает меня ещё больше, и я совсем не знаю, что говорить. Спасибо Вам за снисхождение, за первые слова: — Вот мы и встретились, — с мягкой улыбкой, с лёгким прищуром за тонкими очками. Шмель, буркнув что-то, удалился, лучик солнца подмигнул белым бликом на грани бокала в моей руке, невесть откуда взявшийся ветерок смахнул с меня напряжение, и я расслабился, улыбнулся в ответ: — И это здорово. Я очень рад, — чуть намекнув бокалом, слегка киваю и уже не прячу взгляд, уже разбавляю холодным вином своё глупое, почти юношеское, смущение… … а помните как тогда, ложась спать в прохладные простыни, закрывая глаза, глубоким вдохом включали эпилог прошедшего дня и, пробегая по впечатлениям его, не умели дождаться конца? Нет, не дожидались, сразу прыгали в завтра и мечтали всё исправить, переписать и переиграть – по-новому, ещё более красиво и весело, ещё ближе к великому детскому счастью. И утихала боль в разбитых коленках, зуд от укусов злосчастных комаров, и заусенец на безымянном пальце, неудачно выкушенный сегодня зубами, оттого кровоточащий и колючий… Так и сейчас, по прошествии буквально получаса, после нашей встречи на автобусной остановке, мы уже забыли о своих смущениях и неловкостях. Удивительно легко получилось убежать от банальных вопросов и фраз с помощью нелепого и смешного происшествия, случившегося прямо в двух шагах от нас. Вездесущие воробьи, которые нигде: ни в Париже, ни в Москве, да наверное и в далёком Рио, не отличаются друг от друга, они не поделили тиснутую со стола корочку хлеба, оставленную кем-то из посетителей. Передравшись прямо на лету, лихим виражом увернувшись от лица официанта, так напугали последнего, что он шарахнулся меж столиками, затопотал в потрясающем степе с примесью каких-то неимоверных балетных па. Удерживая равновесие и спасая закуски на подносе, каким-то образом умудрившись не опрокинуть лёгкий пластиковый столик и не осыпать закусками сидящую за ним парочку, словно великий Чарли Чаплин с его удивительной пластикой тела, застыл в неимоверной позе, зафиксировав поднос прямо перед глазами опешившего молодого человека. Буквально через пять секунд, все посетители кафе, с хохотом громко аплодировали ему за потрясный танец с подносом. Я крикнул: «Нам тоже такие салатики!» и все засмеялись ещё громче, бедный малый совсем засмущался, а Вы воскликнули «Браво!»… … Вы лазали по деревьям?! Да верю, верю! А помните?.. А помните старые вязы? Клёны? А у нас были вязы. Или ракиты, но это неважно. Эти старые, громадные ветвистые деревья сплетались в кроне своей в невероятные лабиринты. Можно было, если хватит смелости, переходить с ветки на ветку, придерживаясь за верхние. Лучше всего в кедах или полукедах. Помните те кеды? Ну, обычные такие, парусиновые, с резиновой подошвой? А девчонки были в сандаликах и высоко лезть боялись. А мы старались удивить их своей ловкостью и вытворяли там, в ветвях такие чудеса! Мы были Тарзанами! Вы же помните, как кричал Тарзан? Сейчас я… Хм… А мы украдкой спешили вниз, на землю, чтобы успеть заглянуть девчонкам под платьица. Простите… — Я Вас такой и представлял. Впрочем, лукавлю, Вы лучше, чем на фотографии. У Вас красивое начало улыбки. Ну вот, сорвался на комплимент. Впрочем, не жалею. — Когда я читаю Ваши вещи, я хмурю лоб и мну физиономию пальцами. Это от несомненного сопереживания. Иначе не получается. Не получается просто читать. Я даже голос Ваш слышу и представляю, как Вы печатаете текст. Пара слов и взгляд в теневой угол, с прищуром. С попыткой найти нужное продолжение мысли или намёк на паутинку в этом углу. Зная, что в этом доме не может быть паутины, вопреки уверенности она сейчас нужна чтобы, оттянув время на поход за влажным веником с кухни и обратно, по пути продумать концовку предложению… Но нет паутинки. Нет и паучка. И вот, Вы уже обещаете себе в следующую уборку оставить одного паучка в доме. Потому, что вспоминаете старую примету: спускающийся по нити паучок приносит хорошие новости или письмо от хорошего человека. Или уже встать и сходить в кладовку: может там спрятался где-нибудь, какой-нибудь осторожный паучок? Но вдруг слова сами складываются в предложение, и вьётся, вьётся нужная фраза с узелками – словами, словно паутинка в теневом уголочке. А у меня есть паучок. Он давно уже живёт между полочкой и стеной и всегда рядом, когда я за компьютером. Соавтор. Привет Вам от него. — Ах, да, у меня есть для Вас небольшой подарок… Вот. Это почтовый конверт. Он старый-престарый, аж 1965-го года выпуска. Я нашёл его у мамы в коробке со старыми фотографиями. Посмотрите на картинку. Правда, удивительное совпадение? Это фото Вашего города. Некрополь? Красиво… А мы оба любим прошлое. Да. Вы верите, что наши внутренние фильтры памяти не всегда совпадают с нашими желаниями? Казалось бы, нам было бы лучше, если всё плохое отсеивалось бы и не возвращалось. Увы. Наверное, прошлое тем и хорошо, что богато всяким. Даже склероз не делит его на хорошее и плохое. А помните? Ну, да, простите за склероз… Зря я о нём. Я тоже люблю черно-белое прошлое… Да, Вы правы, оно в двуцветии только на бумаге. А память уже всё исправляет лёгкой рукой, раскрашивая в те, почти забытые цвета, выцветшие на солнце чёлки и макушки, яркие веснушки-конопушки, тёмный загар с шелушнёй на плечах и эти полоски от лямочек сарафанчиков у девчонок, яркими мазками возвращает палитру летних одёжек и зелень. Всюду зелень! Картинки оживают и вот уже голоса… — Мама никогда не звала меня полным именем, данным ей же. Все её многочисленные ласковые суффиксы вгоняли меня в краску, а мальчишки подсмеивались и дразнились. А я злилась на маму. Но недолго. — Мамы все одинаковые. Моя и сейчас, по привычке, тянется к моим, давно несуществующим вихрам, и каждый раз удивляется: «Опять почти наголо постригся? Как новый русский?». Мама! Я ж седину так прячу. Но ей об этом не говорю. Только хочется поймать её руку, уткнуться в ладонь как в детстве… Нет, останавливаюсь вовремя, не давая ей лишнего повода для глаз на мокром месте. Я всегда боялся её слёз. — Я стараюсь не плакать при дочери. Боюсь сделать ей больно этим. Не всегда получается, но стараюсь, стараюсь. Мы говорим о слезах. О разном вкусе слёз в радости и в горе… Потом вдруг вспоминаем бородатый анекдот и смеёмся, словно впервые услышав его, не выдавая друг друга в банальности, с благодарностью навстречу, за смену темы. Мы ещё много о чём говорили бы, если бы не телефон, который оторвал меня от стола и вернул к действительности. Звонили с работы. Мне надо бежать. … а помните, как болтали по телефону под одеялом, испуганно прикрывая рот ладонью, когда увлекались и переходили на голос – не услышит ли мама… И обо всём, о чём днём не договорили, шёпотом, шёпотом. И это дарило тот скрыто желаемый эффект интима и близости, которая днём была просто невозможна. И там, под одеялом, остался кусочек счастья из прошлого… Боюсь, что не вернусь к этому письму, но Вы уж меня простите, пожалуйста. Всегда Ваш добрый друг.
|
|
Главная страница клуба
Кто мы такие?
Участники (15)
Лучшие сообщения (1)
Кандидаты
Наши гости
Аукцион
|
